?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Не скоро эта сказка сказывается, а о деле мне вообще лучше промолчать. :)

В этом посте - местами исправленный старый вариант начала второй песни.
Следующим постом выложу продолжение - о Горлиме. Та часть - новая, я еще ее не показывала.

Перевод первой песни здесь.



ПЕСНЬ II
О МОРГОТЕ И О ТОМ, КАК БЫЛ
ОБМАНУТ И СХВАЧЕН ГОРЛИМ

Под сенью Северной гряды,
чьи пики древни и седы,
под горной толщей, где густа
пещер подземных чернота,
в кольце огня воздвигнут трон;
возносит дым столпы колонн,
и гаснет жизнь, и душит твердь,
в глухих застенках медлит смерть
прийти к тому, кого злой рок
под тень ужасную увлек.
Король той тьмы в жестоком зле
не ведал равных на земле.
Созданье изначальных сил,
древнее моря и светил,
бездонней мыслью и грозней,
чем постижение людей
и эльдар; гневом ослеплен,
один, во мраке, до времен
ступал он в пламенном дыму
огня, подвластного ему.
Им разрушенью предана
Благословенная Страна,
и после, в бегство обращен,
как прежде, в Средиземье он
вознес твердыни; злой судьбы
и воли мстительной рабы
ему служили; смерти хлад
лег тенью у подгорных врат.
Огонь и сталь он дал рукам,
ему покорным; по пятам
ползла змея и крался волк,
когда сонм легионов тек,
войною гибельной паля
леса, и веси, и поля.
Где эланором золотым
лучился луг ― стелился дым
их чёрных стягов, где арфист
касался струн и птичий свист
звенел ― там ныне вран в ночи
кричал, и Моргота мечи
туманя, красный ток густел
средь изуродованных тел.
Тогда власть Моргота, как мгла,
на земли Севера легла.
На смерть иль рабство обречен
им каждый был; его закон
за гордый взгляд жестоко мстил:
и Север голову склонил,
исполнен страха и тоски,
под тень безжалостной руки.

Но Барахир, бесстрашный сын
Беора, жил в глуши долин,
лишенный власти и земель,
изгнанник ныне, князь досель,
кого лишь вересковый лог
и лес седой теперь берёг.


О СПАСЕНИИ КОРОЛЯ
ИНГЛОРА ФЕЛАГУНДА
ДВЕНАДЦАТЬЮ БЕОРИНГАМИ

Двенадцать верных было с ним
во дни тех безнадежных зим.
Не позабыто ни одно
из их имен, хотя давно
отважный Дагнир и Рагнор,
Радруин, Дайруин, Гильдор,
Горлим, которого досель
зовут Злосчастным, и Уртель,
Хатальдир, Артад ― все они
погибли. Те минули дни,
отныне не узреть края,
где Бреголаса сыновья,
чью память песни берегут,
и Белегунд, и Барагунд
смертельным ядом чёрных стрел
унесены в иной предел;
где самой светлой из легенд
затмив деянья прежних лет,
пал Берен, Барахира сын.
То были те, кто, как один,
в долине Сереха сырой,
в заросших топях стал стеной
за Инглора, их Короля,
в бою отчаянном деля
с ним горький пораженья час,
когда лишь дом Беора спас
от той судьбы, что смерти злей,
из всех эльфийских королей
прекраснейшего. В Нарготронд
вернулся он на гордый трон
державный. Но его любовь
завоевав, на Север вновь
ушли Беорингов сыны,
дотоле непобеждены,
презрев злой рок и страх презрев,
и Моргота бессонный гнев.


О БЛАГОСЛОВЕННОМ ОЗЕРЕ АЭЛУИН

Столь дерзкие дела отряд
вершил, что, встрече с ним не рад,
бежал преследовавший их.
Хоть головы врагов своих
ждал Моргот, золото суля
превыше виры короля,
никто дороги не открыл
в их тайный лагерь, ибо стыл
над теменью сосновых крон
в Дортонионе бурый склон,
среди высокогорных круч
вздымаясь ввысь, где ветер жгуч.
Там, у оснеженных высот,
синела гладь озерных вод,
темнея зеркалом литым
в ночи, когда текли над ним
на Запад звезды Эльберет.
Тот край, священный с давних лет,
был все еще благословен:
его не тронули ни тлен,
ни тень Врага, ни злая тварь.
Склонялись над водой, как встарь,
берёзы шепчущим кольцом;
им, как серебряным венцом,
был Аэлуин осенён.
А дальше поднимался склон,
где кости древние Земли
сквозь дрок и вереск проросли
хребтами скал и валунов.
Там, у безлюдных берегов,
скрывались и изгнанник-лорд,
и те, кто верен был и горд.
CANTO 2.
OF MORGOTH & THE SNARING OF GORLIM. 
                                            
Far in the Northern hills of stone    
in caverns black there was a throne        
by flame encircled; there the smoke        
in coiling columns rose to choke           
the breath of life, and there in deep      
and gasping dungeons lost would creep
to hopeless death all those who strayed    
by doom beneath that ghastly shade.        
A king there sat, most dark and fell     
of all that under heaven dwell.            
Than earth or sea, than moon or star    
more ancient was he, mightier far          
in mind abysmal than the thought           
of Eldar or of Men, and wrought            
of strength primeval; ere the stone        
was hewn to build the world, alone      
he walked in darkness, fierce and dire,    
burned, as he wielded it, by fire.         
He 'twas that laid in ruin black           
the Blessed Realm and fled then back       
to Middle-earth anew to build           
beneath the mountains mansions filled      
with misbegotten slaves of hate:           
death's shadow brooded at his gate.        
His hosts he armed with spears of steel    
and brands of flame, and at their heel  
the wolf walked and the serpent crept      
with lidless eyes. Now forth they leapt,   
his ruinous legions, kindling war          
in field and frith and woodland hoar.      
Where long the golden elanor            
had gleamed amid the grass they bore       
their banners black, where finch had sung  
and harpers silver harps had wrung         
now dark the ravens wheeled and cried      
amid the reek, and far and wide         
the swords of Morgoth dripped with red     
above the hewn and trampled dead.          
Slowly his shadow like a cloud             
rolled from the North, and on the proud    
that would not yield his vengeance fell;
to death or thraldom under hell            
all things he doomed: the Northern land    
lay cowed beneath his ghastly hand.        
         





                             
But still there lived in hiding cold     
Beor's son, Barahir the bold,           
of  land  bereaved  and  lordship shorn    
who  once  a  prince  of Men  was born,    
and  now  an  outlaw  lurked   and  lay    
in  the hard  heath and  woodland grey.    


OF  THE  SAVING  OF KING  INGLOR FELAGUND  BY THE  XII BEORINGS


Twelve men beside him still there went,     
still faithful when all hope was spent.         
Their names are yet in elven-song                    remembered, though the years are long           
since doughty Dagnir and Ragnor,                    Radhruin, Dairuin and Gildor,               
Gorlim Unhappy, and Urthel,                     
and Arthad and Hathaldir fell;                  
since the black shaft with venomed wound        
took Belegund and Baragund,                     
the mighty sons of Bregolas;                
since he whose doom and deeds surpass           
all tales of Men was laid on bier,              
fair Beren son of Barahir.                      
For these it was, the chosen men                
of Beor's house, who in the fen             
of reedy Serech stood at bay                    
about King Inglor in the day                    
of his defeat, and with their swords            
thus saved of all the Elven-lords               
the fairest; and his love they earned.      
And he escaping south, returned                 
to Nargothrond his mighty realm,                
where still he wore his crowned helm;          
but they to their northern homeland rode,       
dauntless and few, and there abode          
unconquered still, defying fate,                
pursued by Morgoth's sleepless hate.            










OF TARN AELUIN THE BLESSED.              

Such deeds of daring there they wrought         
that soon the hunters that them sought          
at rumour of their coming fled.             
Though price was set upon each head             
to match the weregild of a king,                
no soldier could to Morgoth bring               
news even of their hidden lair;                 
for where the highland brown and bare
above the darkling pines arose                  
of steep Dorthonion to the snows                
and barren mountain-winds, there lay      
a tarn of water, blue by day,             
by night a mirror of dark glass        
for stars of Elbereth that pass           
above the world into the West.            
Once hallowed, still that place was blest:
no shadow of Morgoth, and no evil thing   
yet thither came; a whispering ring    
of slender birches silver-grey            
stooped on its margin, round it lay       
a lonely moor, and the bare bones         
of ancient Earth like standing stones     
thrust through the heather and the whin;
and there by houseless Aeluin             
the hunted lord and faithful men          
under the grey stones made their den.





Tags:

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
dark_nameless
Nov. 1st, 2014 11:38 pm (UTC)
Спасибо, по-моему, перевод очень даже неплох. Тут в одном из постов говорили об эквилинарности, если честно, сам стараюсь ее придерживаться, но только в том случае, если она не вредит смыслу и образности текста. Местами эквилинарность может быть и вредна: теряется слишком многое.А Толкина, тем более, разделы из ИС, переводить непросто. Небольшой фрагмент о Морготе, но уже в моем скромном исполнении.
На севере под кряжем гор
Во мгле пещер и черных нор
Стоит престол в кругах огня.
Там дым, живое все губя,
Свивается в столбы, а тьма
Несчастным узникам сама,
Лишив надежд, оттянет смерть –
Лишь попади под камня твердь.
Король – страшнее мир не знал –
С престола тьмою управлял.
Древнее месяца, земли,
Древнее моря и звезды
Был он; помыслить не могли
Ни эльф, ни смертный в эти дни
Как тот король могуч! Ведь он
Предвечной силой сотворен
( 1 comment — Leave a comment )