?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


Светлана Горшунова

               ***
Глядя на бабушку, я понимаю,
           что старость – это не так уж страшно.
Это – любовь,
                    которой, как туфли, малы слова.
В мире притихшем,
                  привычном, пионно-ромашном –
Грань единения с небом – и мастерства.

Это когда так сильно пахнет сирень – 
                       должно быть, в последний раз.
Это когда так много яблок в саду –
                      должно быть, к беде, кто знает?
Это когда бродячие кошки
                         о  ноги трутся, не сводят глаз,
Птицы едят с руки,
                         понимают язык и не улетают.

Это – почти предчувствие,
    неизбежность немыслимой новой встречи
С тем, чьи глаза на снимке
                  говорят с тобой из других миров,
С тем, до кого
      неизвестно сколько осталось ещё шагов,
Но их набор теперь,
                       по крайней мере, уже конечен.

Это – улыбка мамы,
               совсем живая, так близко-близко...
– Мамочка, милая, как там вы все? Как ты?
Сны –
                ото всех сокрытая переписка
С теми, кто нас встречает из темноты.

       
        Давным-давно, а может быть и недавно, но в другой жизни, не похожей ни на теперешнюю, ни на ту, что была до нее, мне попался на глаза листочек на дверях факультетской бухгалтерии. Это было объявление о том, что "первый тур Пушкинского конкурса, проводящегося среди московских вузов по инициативе Академии нефти и газа им. Губкина, состоится тогда-то и тексты приносить следует туда-то".  Листок был невзрачный, шрифт мелкий, место для него выбрано странноватое - но лично на мне объявление сработало. Как раз в этот личноэпохальный момент во мне прорезалось желание показать свои стихи - кому-нибудь. Не без труда найдя у себя что-то на морскую тему (условие конкурса), я, отчаянно смущаясь, притащила распечатку в культурный центр. Случилось так, что первый тур я прошла и попала на университетский концерт по его итогам.
        Малый зал, глухие малиновые шторы, за окнами ноябрь, в зале полумрак - что я делаю здесь, среди этих людей, которые уж точно понимают, что они здесь делают? Третья премия, вторая... Первая премия... Светлана Горшунова.
        Она запомнилась мне очень яркой среди этого малинового сумрака - в чем-то бело-желтом, пушистые волосы распущены, и в них золотые искры.
        Всех финалистов попросили что-то прочесть, шли мы по алфавиту, так что меня выдернули первой, я намертво забыла вторую же строчку, проугрызалась этим, пока читали все остальные, а потом кто-то в жюри, видя, что время остается, спросил: "Может быть, наши победители почитают побольше?" Светланка вышла снова. "Это стихотворение немножко экспериментальное... но здесь - можно."
        Очень мне запомнилось это "но здесь - можно", замыкающее круг, включающее в него всех. Даже меня.
        А потом я поняла, что пропала. Бесповоротно. Потому что можно перерыть тома нечитанного тобой классика и найти то, что, внезапно услышал и чем заболел.  А  где мне прочесть ее? Впервые в жизни я заболела стихами современницы - до нее так близко, рукой подать - и бесконечно далеко.
        Казалось бы - чего проще: подойди и попроси листочек со стихами? даже в голову не пришло.
        (Честно говоря, я и потом его допросилась не с первого раза, Светлана перестала показывать это стихотворение...)
        А потом была весна, и такое забавное университетское действо как "Студенческая весна". Когда на сцене каждый делал, что хотел: читал свое, читал чужое, пел свое и пел чужое. Когда я, в свою очередь, спустилась в зал, Светланка, сидевшая в кресле у прохода, поймала меня за рукав (а если бы не поймала?). Сказала, что понравилось. Вот так все и началось. Друзья и стихи, разделенные книжные восторги и общие безумства, и объединяющее всех нас чувство нереальности случившегося - "так не бывает". Но лучшее, что было - друзья.
        Те, кому можно сегодня сказать - с днем рождения нашей Светы.
        "...она была нашей Лютиэн, и не знала этого..."

Tags: